• katmoor

Украинцы называют себя русскими - 1912 год

Оригинал взят у katmoor в Украинцы называют себя русскими - 1912 год

Украинизация 1912.JPG

Украйнофил Аркас под влиянием фантазийной концепции Грушевского заделался "Мыколой" (а ведь из приличной семьи греческого происхождения, стыдно-с) и скомпилировал "Историю Украины", но в понятиях путается и проговаривается:
- Мы(?) называем наш народ украинцами
- Наши украинцы называют себя русскими
- Галичане зовут себя русскими вместо слова "украинец"
- Наши люди зовут москалей русскими

Collapse )


Варяги, Русь

Сводные данные из записных книг о приведенных к присяге жителях украинских сел и городов

Сводные данные из записных книг о приведенных к присяге жителях украинских сел и городов после воссоединения Украины с Россией
январь-февраль 1654 г.
Варяги, Русь

Требования Войска Запорожского к польскому королю Яну Казимиру

Еще одним документом, подтверждающим то, что в середине 17 века на Украине православные люди себя считали русскими, является письмо от 17(7) августа 1649 года из лагеря под Зборовом к польскому королю Яну Казимиру.

Варяги, Русь

Письмо Войска Запорожского польскому королю Яну Казимиру

24(14) февраля 1649 года Богдан Хмельницкий от имени Войска Запорожского отправил из Переяславля письмо польскому королю Яну Казимиру с условиями примирения. Я выложил весь текст перевода с польского этого письма. Из текста письма видно, что народ, от имени которого выступает Богдан Хмельницкий он называет русским("наш русский народ"). Он пишет, чтобы "ми, Русь, мали щонайменше трьох сенаторів "явно и себя и весь народ называя "русью". Более того, церкви он тоже называет "русскими" и просит назначить воеводу в Киеве из русского народа (понятно, что не из Москвы прислать). Ни разу он не назвал народ "украинским", но это и понятно, так как "окраинцем" он себя не считал.

Документы Богдана Хмельницкого, Киев, 1961, С. 105-107
Варяги, Русь

Включение земель Левобережной Украины в состав России

До сих пор бродит представление о том, что якобы только в середине XVII века, после длительного культурного отчуждения земли Левобережной Украины были присоединены к России; что в рамках княжества Литовского, а затем и Речи Посполитой на землях Правобережной и Левобережной Украины сформировалась (а по некоторым особо продвинутым версиям и со времен фараонов ) единая украинская нация на землях южной Руси, и что при Богдане Хмельницком эти земли были искусственно рассечены - Левобережная часть Украины вошла в состав России, а Правобережная Украина осталась в составе Речи Посполитой.  Ну и представляется все это националистами, конечно же, ка страшное преступление «коварного» Алексея Михайловича.  В реальности не существовало никакого украинского народа в тот момент, о  чем убедительно свидетельствуют документы той эпохи. Население себя считало русским от крестьян, до казацкой старшины. И сам Богдан Хмельницкий тоже называл себя русским.  Но кроме этого, не существовало и никакой единой территории в границах современной Украины, где под владычеством польско-литовских панов формировалась украинская нация.  Это обусловлено тем, что на различный срок и в различной мере распространялось литовско-польское и следом за ним католическое влияние на земли южной Руси с левого и правого берега Днепра.
Как известно, начиная с Ольгерда литовские князья установили контроль над левобережными русскими княжествами. Владычество литовцев продлилось около 150 лет. Но уже в 1500 году земли нынешней левобережной Украины отошли московскому царю Ивану III.  Эти территории вошли в состав России даже раньше, чем Смоленск (взят Василием III только в 1514 году). Речь идет о землях черниговской и новгород-северской. Эти земли были потеряны Россией только на короткий промежуток после Смутного времени. Около 40 лет. После 1654 года они все время входили в состав России. Ни до захвата этих земель литовцами в середине XIV века, ни в течение 150 лет господства литовцев и 40-летнего периода господства поляков никакой украинской нации на этих землях не формировалось. Кроме того, земли Сумщины вокруг Путивля вообще не выходили больше из состава России после 1500 года вплоть до развала Советского Союза. Население было православным, считало себя русскими и тяготело к московскому царю. Кампания Ивана III против своего зятя литовского князя Александра Казимировича тому подтверждение. В 1500 году Литовское княжество потеряло около трети всех своих земель. Русские князья из южнорусских земель с легкостью переходили в подданство московского царя. Фактически для южнорусских земель это приобрело повальный характер. Если до этого Иван III  проявил завидное упорство в объединении русских земель, входящих в состав нынешней России, то в 1500 году ему удалось присоединить также часть южнорусских и белорусских земель. Фактически 1500 год является датой начала объединения русских, южнорусских (украинских) и белорусских земель.
Иван III никогда не скрывал своих амбиций и притязаний на южные и западные русские земли. Он, как рюрикович, считал их законной своей вотчиной. По мере роста могущества и объединения русских земель, он все громче стал требовать от слабеющего литовского государства возвращения Киева и Смоленска. Пытаясь сдержать амбиции Ивана III, литовский князь Александр посватался к дочери  Иван III, Елене.  Но переиграть мастера внешнеполитической борьбы Ивана III он не мог. Свадьба состоялась в 1494 году. В обмен на свое согласие выдать за него свою дочь, Иван III добился от Александра признания за ним титула «государь всея Руси». И это был первый дипломатический шаг к победе. Кроме того, Иван III жестко настоял на том, что Елену никто не будет принуждать к переходу в католичество. Александр с легкостью согласился на это требование, думая, что свою супругу он уж легко уговорит добровольно перейти в католичество, и это было также ошибкой. Елена упорно не соглашалась, а приставленные из Москвы наблюдатели строчили доносы  Ивану III и раз за разом выставляли претензии Александру. Фактически это был постоянный повод к войне и источник внутреннего раскола, так как вокруг Елены начали группироваться православные князья и подданные. Александр не в силах был сдержать нагнетающиеся противоречия. Попытка же силового давления на князей привела только к ускорению перехода русских князей на службу к московскому царю.  Непосредственному конфликту 1500 года предшествовали переговоры с  русскими князьями, находящимися в зависимости от Литвы. Нужно сказать, что Иван III был мастером политического зондажа и дипломатической игры. Он предпочитал лбом не пробивать стену. Как правило, все его военные выступления сопровождались предварительной дипломатической подготовкой. Это и позволило ему объединить русские земли и расширить свое государство больше, чем в 4 раза. Кроме того, не сделав ни одного выстрела, он освободился от зависимости от Орды и также точно добился уничтожения Золотой Орды.  При его жизни Золотая Орда фактически перестала существовать, а ее хан закончил жалким образом в киевской тюрьме. Фактически, к моменту открытого противостояния с Литвой уже шли интенсивные переговоры и многие русские князья готовы были перейти в подданство к Ивану III. У Ивана был повод, подготовлена почва и фигуры на «шахматной доске» расставлены так, что Александр не мог особо рассчитывать на союзников.

В 90 – е годы в Литве усилилась католическая экспансия, что никак не способствовало укреплению и без того, слабеющего государства. Бурная деятельность ратующего за унию с католической Церковью смоленского епископа Иосифа, который в 1498 году стал митрополитом Киевским, привели к недовольству многих русских православных князей в Литве. Происходили массовые выступления православного русского населения. В мае 1499 года в Смоленске вспыхнули массовые беспорядки. Многие православные князья начали вести переговоры с Иваном о переходе к нему в подданство вместе со своими землями.  Первым перешел в подданство московского царя князь С.И. Бельский. Это произошло в начале 1500 года. Вот как об этом сообщает литовская хроника Быховца: «И послал втайне к князю Семену Ивановичу Бельскому и князю Семену Ивановичу Можайскому, и к князю Василию Ивановичу Шемячичу, чтобы они с городами и волостями отступились от зятя его великого князя Александра, и со всем с тем служили бы ему, а к тому еще обещал им многие свои города и волости». Также на сторону московского царя перешли города Мценск и Серпейск. Прибывшее в апреле в Москву посольство потребовало от Ивана III выдачи изменников  и возвращение земель. Но Иван III выдвинул встречные претензии о притеснении православного населения Литвы, а также обвинил зятя в пренуждении к переходу в католичество Елены. Ивана III  выступал последовательным защитником православия и стремился использовать недовольство православного русского населения на захваченных литовцами землях.
Граница с Литвой на начало 1500 года проходила недалеко от  Можайска, на юго-западе - возле Калуги и Тулы. Даже Брянск и Мценск находились под контролем Литвы.  И Иван III никак не собирался мириться с этой ситуацией.
Театр военных действий сразу распался на три направления.  На северном направлении возле Великих Лук действовало псковское ополчение во главе с князем А. В. Оболенским. В центре в сторону Смоленска двинулись войска под командованием Юрия Захарьича, которые в мае взяли Дорогобуж.  В южном направлении 3 мая из Москвы двинулись войска Якова Захарьича. После взятия Брянска к Якову Захарьичу навстречу двинулись князья Семен Васильевич Стародубский и Василий Иванович Шемячич Новгород-Северский, которые еще в апреле 1500 года изъявили желание перейти в подданство к российскому царю. Встреча произошла на речке Контовт ,где они и принесли присягу на верность московскому царю. Вслед за ними перешли на службу к Ивану III князья Трубецкие и Мосальские. Князья переходили в подданство вместе со своими землями и подданными. В составе России сразу оказались земли Брянска, Стародуба, Гомеля, Чернигова, Новгород-Северска, города Трубчевск, Мосальск, Рыльск, Почеп, Любеч.  Все эти территории перешли к России до 11 августа 1500 года. Нужно сказать, что на юге военные действия были самыми результативными. Фактически русские войска не встречали никакого сопротивления.
Но главные события этой войны развернулись на центральном направлении, направлении на Смоленск. Навстречу Юрию Захарьичу двинулся гетьман Константин Острожский.  Пройдя Смоленск и подойдя к Ельне, он узнал от языков, что Юрий Захарьич стоит с малой ратью возле Дорогобужа. Он двинулся ему навстречу. Но к этому моменту к Юрию Захарьичу пришли также полки тверского воеводы Дмитрия Щени и князя Воротынского.  При этом Дмитрий Щеня был назначен главнокомандующим, как более опытный военачальник. Недалеко от Ельни у деревни Ведроши 14 июля 1500 года произошло сражение, в ходе которого русским удалось с помощью засадного полка частично окружить литовцев и отрезать их от моста на переправе через Ведрошь, подрубить и обрушить мост. В ходе отступления и бегства многие литовцы погибли при переправе и отступлении. Возле речушки Полмы остатки литовской армии были окружены и попали в плен. В плен попал и сам гетьман Константин Острожский,  а также Юрий Остюкович, Литавор Хрептович, Николай Глебович, Николай Зеновьевич и другие,  которые после этого были отправлены в Москву. В бою погиб также наместник Смоленска Ян Петрович (Кишка). Эта крупная победа была воспринята с ликованием в Москве. По сути, она и решила исход кампании.  Литовцы больше не предпринимали крупных военных действий против русского царя, предпочитая отсиживаться в крепостях. После победы при Ведроши последовало взятие Путивля на юге войсками Якова Захарьича 6 августа 1500 года и взятие 9 августа Торопца на севере войсками князя Оболенского. Александр после этого сосредоточился на поисках внешних союзников, которых можно было бы втянуть в войну с Россией. Это ему частично удалось. Попытку Александра натравить на Русь золотоордынского хана Ших-Ахмеда, была парирована союзником Ивана III крымским ханом Менгли-Гиреем. В 1501 году Александру удалось втянуть в войну с Россией Ливонский орден. Началась война с того, что летом 1501 года в Дерпте(Тарту) были арестованы 150 русских купцов. Но Александру не удалось выступить одновременно с ливонцами, так как он был отвлечен борьбой за польский трон. (17 июня 1501 года умер польский король Ян Ольбрехт). В конце 1501 года был предпринят поход русского войска под Мстиславль , где снова была одержана победа над литовцами. «В лето 7010-е. Послалъ княз(ь) велики воевод своихъ со кн(я)земъ Семеном Ивановичем Можаискым и со кн(я)зем Васильемъ Ивановичемъ Шемякиным боярина своего кн(я)зя александра Володимеровича Ростовского да боярина своего Семена Воронцева, да Григорья Федорова с(ы)на Д(а)в(ы)д(о)вичя со многими люд(ь)ми Литовские земли воевати. И приидоша воеводы ко Мстиславлю граду ноября въ 4, в чет(верг), и срѣте их из града кн(я)зь Михаило Ижеславскыи, зят(ь) кн(я)же Юрьевъ Лугвеньевич, да великого кн(я)зя александра Литовског(о) воевода Остафеи Дашкович з двором великого кн(я)зя заставою и з жолныри. И снидошас(ь) полци вмѣсто, и б(о)жиею м(и)л(о)стию одолеша плъци великого кн(я)зя Ивана Васильевич(а) всея Руси московстии и много литвы иссѣкоша, тысяч(ь) с семь, а иных многих поимаша, а княз(ь) Михаило едва утече въ град» (ПСРЛ, т.6, Софийская вторая летопись, кол. 365)
Война в Ливонии в 1501-1502 г складывалась не самым удачным образом для России. Лучше организованное и оснащенное немецкое войско в открытых сражениях наносило существенный урон русской армии, но не имея больших сил, добиться существенных результатов  не могло, максимум - разорить хутора возле Пскова. 27 августа на реке Серице возле Изборска магистр Плеттенберг разбил 6 тыс. русскую армию, но взять Изборск не смог. Осенью большая рать под предводительством Даниила Пенка, Даниила Щеня и князя Оболенского вторглась в Ливонию. 24 ноября 1501года ночью армия была неожиданно атакована под Гельмедом войсками дерптского епископа(с пушками и пищалями). В ходе тяжелого боя немцы были отброшены, но армия понесла потери и был убит князь Оболенский. Воеводы прошли и опустошили Ливонскую землю и вышли к Ивангороду. В 1502 году в стычке возле Ивангорода погиб наместник И. А. Лобан-Колычев и 20 солдат. Но ливонцам это ничего не дало, ни Ивангород, ни даже маленькую крепость Красный городок они взять не смогли. В июне 1502 года Менгли-гирей разгромил наконец Ших-Ахмеда и крымские царевичи совершили поход через правобережную Украину в Польшу. 14 июля 1502 года начался поход под Смоленск войск Ивана III. Командование он поручил молодому князю Дмитрию Жилке (третьему своему сыну от Софьи). Ему явно не хватало опыта и авторитета. Дисциплина в армии хромала. По его собственному признанию дети боярские отъезжали грабить окрестные волости, а «его не послушаша». Кроме того, в армии не было достаточно артиллерии для штурма такой серьезной крепости как Смоленск, да и поход начался довольно поздно. Осада началась только осенью.  В результате все свелось к грабежу окрестностей и временному захвату Орши. При подходе литовской армии Дмитрий Жилка предпочел снять осаду и 23 октября вернулся. Иван III был недоволен результатами похода и отсутствием дисциплины в войске. После разбирательства, боярские дети, не выполнявшие военные приказы, были биты кнутом.  13 сентября произошло еще одно неудачное сражение с ливонцами у озера Смолина. Но это опять им ничего не дало.  Ливонцы не смогли взять Псков. В ответ Семен Стародубский и Василий Шимячич совершили опустошительный рейд в Ливонию. После этого установилось определенное равновесие. Стало очевидно, что ни одна из сторон не может добиться решающего перевеса. В этой ситуации 4 марта 1503 года объединенное литовско-ливонское посольство прибыло в Москву. Оно привезло письмо от Елены Ивановны с просьбой к отцу заключить мир. Литва настаивала на возвращении захваченных земель, но Иван III занял твердую позицию. Переговоры зашли в тупик и 17 марта было подписано перемирие, которое оставляло все как есть, но давало в будущем возможность Литве оспаривать отнятые территории. После долгих споров текст договора был составлен 28 марта 1503 года. Под властью Ивана III оставались земли Новгород-Северских и Стародубских князей  с Черниговым и Гомелем, земли князей Трубецких и Мосальских, города Мценск, Путивль, Брянск, Дорогобуж и Торопец. Докончание было утверждено в Москве 2 апреля, после чего 7 мая в Литву выехало посольство П. М. Плещеева, К. Г. Заболоцкого, М. А. Кляпика-Еропкина. 27 августа Александр ратифицировал этот договор и 27 сентября посольство вернулось в Москву. Подписанное перемирие означало дипломатическое признание победы. В результате Ивану III удалось объединить огромную территорию русских земель, в том числе и часть белорусских и южнорусских(украинских ) земель. Фактически это было началом объединения древнерусских земель. В этом году исполняется как раз 510 лет с момента начала этого процесса.  Присоединение южнорусских земель было самым легким в ходе этой трехлетней кампании. Никакого противодействия со стороны населения не было, что показывает лояльность местного населения к московскому царю. Фактически вся борьба развернулась возле Смоленска, в Белоруссии и Прибалтике. Интересно, что аналогичная картина наблюдалась и в ходе русско-польской войны последовавшей после Переяславской Рады. Основной театр военных действий был на севере.  Земли Левобережной Украины без особых проблем снова вошли в состав России.  Кроме того, часть земель Сумщины вообще не выходила из состава России. Так Путивль с его окрестностями никогда не входил в состав Польши. Сохранились письма Богдана Хмельницкого к путивльским воеводам, которые показывают, что этот город больше не выходил из состава России.  Точно также, и освоение земель Харьковщины началось уже после присоединения земель Левобережной Малороссии к России. Сам Харьков был основан в 1676 году в составе России и никогда из состава России не выходил,  до 1991 года.  И население этих мест, если считает себя русским, считает вполне обосновано. Соответственно, заявления националистов о том, что русские являются оккупантами на этих землях просто абсолютно беспочвенно.  Скорее население с  Правобережья переселившиеся на восток в земли России, являются пришлым населением.
 Короткий период господства Литвы и затем Речи Посполитой не привел к существенному изменению языка и культуры Левобережной Руси. Униатство также не распространялось по Левобережью, католическая церковь здесь не имела никакого успеха.  Это и обусловило сравнительно легкое и достаточно бескровное присоединение Левобережной Руси к России как в начале XVI века, так и в середине XVII века. Фактически, к моменту присоединения Левобережья к России в 1654 году, Польша владела только несколько десятилетий этой территорией. До этого, более 100 лет она уже входила в состав России.  Правобережье же еще длительный период после этого находилось под польским влиянием. Отсюда и проистекает  то, различие между Левобережной и Правобережной Украиной, которое ощущается до сих пор.
Варяги, Русь

ПРАВДА ПОЛЯКАМ О РУСИ

Статья Николая Костомарова
ПРАВДА ПОЛЯКАМ О РУСИ (ПО ПОВОДУ НОВОЙ СТАТЬИ В REVUE CONTEMPORAINE).
Добре речешь, та в громаду не беруть.
Народная пословица,

В начале нынешнего года пришлось опровергать недобросовестные выходки Revue Contemporaine, написанные под влиянием узкого польского патриотизма, который имеет в виду не современные потребности и действительно осуществимые надежды своей нации, а утешается мечтами о возвращении былого, в настоящее время невозвратимого, потому что сделалось анахронизмом, несообразным с современными понятиями о народных правах. В октябрьской книжке того же журнала нынешнего года напечатана одним поляком статья (letter d'un Polonais) под названием: "La verite sur 1'esprit russe". Она направлена против всех русских, которые осмелились бы заявить, что во всякое время, во всяком случае, при всяком возможном изменении обстоятельств, управляющих судьбами Русской Земли, притязания поляков на принадлежность им юго-западных русских областей возбудят негодование и противодействие всего русского народа. То же, как и прежде, наглое извращение исторической истины, те же иезуитские увертки, умышленное неведение общеизвестных событий, насильственные сближения и распространения; те же, одним словом, замашки бессильной злобы, пустого хвастовства и суетного высокомерия. Мы никак не хотим считать таких произведений голосом всей вообще польской нации, как некоторые у нас позволяют себе смотреть на них; мы почитаем их делом партии, для которой истина не имеет святости, делом тех, которых узкому рассудку кажется возможным дать выигрыш своим политическим видам, посредством напущения тумана в Европе, мало знакомой с частностями истории славянского севера. Их надежды напрасны потому что опираются на лжи, "а брехнёю — говорит наша пословица — свит прийдешь — та назад не вернесся".
Мы не станем шаг за шагом опровергать эту статью, ибо автор не знает, или притворяется, что не знает азбуки — русской и своей, польской, — истории. Мы укажем только на особенно разительные выходки единственно для того, чтобы наши земляки знали, какую паутину плетут для них эти паны-ляхи, которые либо нас считают невеждами и простаками, способными попасть в нее, либо сами так невежественны и простоваты, что эта искусственно сплетенная паутина им кажется чем-то крепким.
Ссылаясь на каких-то премудрых своих историков, доказавших, между прочим, неславянизм москалей (кто ж это? уж не Мицкевич ли — такой же плохой историк, как великий поэт), автор Письма уверяет, что между названием русские и русины (les Russes et les Ruthenes, en polonais Roussini) — большая разница, и что имя русинов издревле служило названием народа, находившегося под властию поляков, и всегда добровольно стремившегося к слитию с польским; московитян он признает народом другого — отличного — племени, враждебного русинам; говорит, что от московитян Пясты и Ягеллоны защищали русинов оружием и что эти московитяне, назвавшись русскими, навязали русинам свою веру, язык и национальность.
Автор с умыслом не обозначает положительно, к какому времени относится такое положение дела, но упоминовение о Пястах и Ягеллонах дает нам право видеть, что все это признается существующим с древних времен до половины XVI в., когда прекратился дом Ягеллонов. Здесь все ложно. Пясты не могли защищать русинов от московитян, потому что при Пястах имени московитян не было и быть не могло. Слово Московия образовалось тогда, когда московское великое княжество покорило восточные и северные русские земли и составило единодержавное государство. Никакие хроники того времени не упоминают о московитянах и не могли упоминать о том, чего на свете не было. Если что в те времена было совершенно неизвестно (completement inconnu), так это имя московитян.
Но полюбуемся нашим сочинителем.
"Русь всегда была и теперь остается родовым именем для областей, которые от Карпатских гор простираются на северо-запад до Днепра и Двины и даже за Двину. Была Русь Белая, Русь Червоная, Русь Малая. Обитатели этих областей назывались Русины, по-латыни из этого слова сделалось Рутены. Но это не имеет ничего общего со словом Россия нового изобретения. Первый Петр Великий окрестил московитян именем русских. Прежде того московитяне были московитянами и не помышляли быть чем-нибудь другим. Екатерине II принадлежит заслуга, что она увидала всю пользу, какую можно извлечь из этой подмены. Она схватилась за эту идею; благодаря же друзьям ее энциклопедистам, стало возможно ввести слово Россия (Russie) во французский язык и через то сделать употребителыным. Они с таким усердием повели свое дело, что успех превзошел собственные их ожидания. Слово пошло в обращение с вариантом — всероссийским. Вот точная истина. Слово это, как видите, родилось с первыми притязаниями и с ним распространилось. Оно осталось в дипломатическом словаре, как ирония над историей, как вызов на брань к потомству".
Автор знает несколько русей, но очевидно игнорирует Великую Русь... не может же быть, чтобы он ее не знал. Что Петр выдумал имя России, пусть заглянет этот автор в бесчисленное множество предыдущих актов, где найдет титул царей — при Алексее Михайловиче, после присоединения Малороссии: всея Великая и Малыя и Белыя России, а прежде: Всея России; в более древние времена всем Русии: так именно писал еще в XIV в. князь Симеон Иванович. Имя Руси еще в XI и XII в. употреблялось в двух значениях: в тесном для киевской земли, в обширном для всего материка, состоявшего в одной удельной федерации, под управлением князей Рюрикова дома. В этом смысле наш первоначальный летописец, перечисляя славянские народы, жившие на этом материке, говорит се токмо словенеск язык в Руси. Слова Русь, Русские, в этом обширном значении для всех жителей славянской России, употреблялись всегда и внутри Русской Земли, и вне ее иностранцами, когда дело шло о внешних сношениях. Так, немецкие летописцы, говоря о войнах Ордена и Шведов с Новгородцами и Псковитянами, называют их русскими. Говоря о том, что, в исходе XIII столетия, хан Батый сделал князя Ярослава старейшим между князьями, летописец выражается так: И рек ему: Ярославе, буди ты старей всем князем в русском язъще (Лавр. Лет., 201). Очевидно, здесь русским языком летописец называет совокупность племен, составлявших нечто целое, под общим именем Руси, Русских, и в этом числе восточную, т.е. великую Русь, где княжил Ярослав. В XIV веке, когда начала Москва брать первенство над уделами, восточная Русь, по отношению к иноплеменникам, называлась Русскою Землею. Когда Мамай собирался идти на Димитрия, он, по известию летописца, говорил: пойдем на русского ннязя и на русскую землю (Воскр. ст. 34), а не на московского князя и не на московскую землю. Точно так же, при описании нашествия Тохтамыша на Москву говорится: злое пришествие на русскую землю (Воскр. 42), а не на московскую. Не станем нагромождать других подобных указаний: и этого довольно, чтобы видеть, как лживо мнение, будто Петр (а иные говорят даже — Екатерина) навязали московитянам имя русских. Имя — московская земля имело значение, по отношению к соседям, так же русским, как и в московском государстве, а в последующее время, означало русское государство, имевшее столицу в Москве, в отличие от другого русского государства — литовского великого княжества. Слово московитяне было совершенно неизвестно у нас; несколько сходное с ним была название Москвичи, но оно означало жителей города Москвы — ив самом обширном смысле — ее земли, ее пригороды, но никогда не имя великорусского народа. Никто бы не назвал суздальцев, владимирцев, нижегородцев — москвичами, но все равно звались русскими.
Очень характеристично высказалось значение русского и московского государства в смутную эпоху: тогда московское государство отличалось от великорусской державы. Первое было вид, часть последнего, что, например, видно из таких выражений: Великие Российские державы Московского государства (Акт. Арх. Э. X 256, 262). Тогда существовало понятие о новгородском государстве (Акт. Арх. Э. Т 268 318), о казанском государстве (328); с московским вместе они составляли одно российское государство (269) или российскую державу. Царь потому и назывался царем всея Руси, а не московским, что действительно управлял не одною московскою землею, но и другими. Уже владея, например, Владимиром или Бежецком или Белозерском, он не был московским государем, а русским.
Обращаясь к церковной стороне прошедшей русской жизни, автор говорит:
"Вы знаете, что с XVI века русская или, скорее, московская церковь возымела поползновение к независимости. Это поползновение возрастало мало-помалу, и вы теперь уже совершенно оторвались от восточной церкви... Если для нас, католиков, греческий обряд не более как раскол, вы, говоря исторически — протестанты раскола, вы — малый раскол в большом. Что же значит это имя православия, которым вы рисуетесь при всяком случае и в чем его значение? Западные протестанты (надобно отдать им справедливость) никогда не претендовали на звание православных: откуда же такие притязания у восточных протестантов?"
Этот странный для нас, русских, взгляд, поленится несколько, если примем во внимание, что автор — католик и смотрит на нашу церковь под углом римско-католического воззрения. Для паписта все, что вышло из-под власти папы есть не только раскол, секта, но даже как бы недостойно называться истинным христианством. Единство иерархии считается на равной степени с единством догматики. Автор воображает, что тот же дух, те же основания и в восточной церкви, — что, не желая подчиняться папе, она имеет своего папу и этого папу автор видит, кажется, в константинопольском патриархе. Зная, что великорусская церковь находилась от него в зависимости, а в конце XVI века вышла из-под этой зависимости и получила своего патриарха, но, не зная и, может быть (судя вообще по тону всей статьи), игнорируя обстоятельства, сопровождавшие это событие, автор представляет его в таком виде, будто бы великорусская церковь, по неудовольствию, оторвалась от патриаршей зависимости и поставила себя в положение, подобное протестанскому. Но восточная церковь никогда не признавала такого видимого главы или единого начальника, какого признает у себя западная. Патриархи: Константинопольский, Антиохийский, Александрийский и Иерусалимский считались равными между собой, каждый в своей части, а отношения и пределы их управления устанавливались соборами; иерархические положения не имели абсолютной важности догмата и, смотря от потребности, границы их могли измениться с общего согласия. Единство церкви этим не нарушалось. Таким образом, в конце XVI века, по общему согласию всех патриархов великорусская церковь, входившая прежде в константинопольскую .юрисдикциюию, получила самостоятельное управление; в Москве учреждено патриаршество, и патриарх признан равным прочим четырем вселенским патриархам. С тех пор, имея свое управление, независимое от вселенских патриархов, великорусская церковь сохраняла строгое и полное единство с восточною: важные дела решались по совету с восточными патриархами, самая тесная нравственная связь неослабно поддерживалась с христианским востоком. Замена звания Патриарха коллективным учреждением Синода совершилось при Петре Великом, с согласия восточной церкви. Синод признан восточными патриархами как бы одним лицом, братом патриархов. До сих пор не только в догматах и в законоположении, но и в церковном чине богослужения, церковь русская не допускала существенных перемен, которые бы не признавались восточною и считались ей противными, Церковь русская не протестовала никогда ни против чего, что принимала восточная, как равно и восточная не выражала неодобрения чего-нибудь такого, что вводила русская церковь. Полнейшее согласие и единство с христианским востоком ненарушимо существует у нас до сих пор; русский на востоке молится в церкви точно так же, как и в своей на Руси; приезжающие к нам с востока вступают в щши храмы с одинаковым благоговением и ничем не соблазняют. То, что говорит польский автор — есть совершенная ложь — и если это не следствие умышленной злонамеренности, если в самом деле автор думает так, как говорит, то нельзя не удивляться той изумительной наглости, с какою он, круглый невежда в общеизвестных данных истории (каковы сущность восточной церкви и отличие ее от западной), решился выступить в печать и взять на себя роль объяснителя важных исторических вопросов, имеющих великое современное значение.
До сих пор мы приводили места, касающиеся более Великой Руси; теперь взглянем, что говорит автор собственно о южнорусской народности.
"Национальность русинов, так же, как и их язык, и теперь те же, чем были прежде: без особенности, без определительного характера в истории. Она никогда не будет ничем другим, как только чертою (приметою) соединения: это поле битвы между двумя сопер-ничествующими национальностями, для которой она служит, так казать, переходною ступенью. Ее прошедшее, ее стремления и предания все склоняет ее к Польше и отлучает от московского элемента, который она всегда от себя отбивала и отвергала." Далее, автор говорит о нашем языке:
"Русинский язык отличается от русского, так же как и национальность. Этот язык скорее наречие и почти непонятен для русских; по своему славянскому происхождению он имеет все особенности наречия польского. Греческая азбука, введенная вначале, скоро была заменена кирилловскими буквами, которые окончательно и усвоились. Письменный язык, таким образом составленный, оставался в употреблении в официальных актах до конца XVI века и служил даже для дипломатов наших королей, когда они назначались для русских провинций. Признаки его встречаются в некоторых печатных библиях и летописях этой эпохи. В начале XVII века латынь заменила почти повсюду, в публичных актах, русинский язык и, таким образом, он потерял ту малую долю своей оригинальности, которая у него оставалась. Он еще более слился с польским и сделался, так сказать, перевертъю, различною, смотря по провинциям. Этот характер его сохранился до наших дней, несмотря на вторжение московского элемента".
Белиберда о языке показывает в авторе такого же круглого невежду в азбуке славянского языкознания, каким он оказался в вопросах церковной истории. Толкуя о языке, он смешивает три наречия в одно: славяно-церковное, западнорусское книжное и народное южнорусское. Очевидно, что такое произвольное смешение повело к представлениям, которые, по их крайней нелепости, опровергать нет возможности, тем более, что нельзя и понять, к которому из наречий можно отнести то, что говорит автор, признавая существование только одного. Язык славяноцерковный был книжным и письменным языком со времени введения христианства, но с XV века начал брать верх в письменности язык западнорусский: в него входили формы и славяно-церковного, и польского, и народного. Славяно-церковный язык не исчезал и после; оставаясь неизменно языком богослужения, он иногда имел по разным предметам и сочинителей, предпочитавших его западнорусскому, который вообще был в ходу. Западнорусский язык исчез, мало-помалу заменяясь польским и образовавшимся уже книжным великорусским; народное наречие долго оставалось за пределами письменности и только, так сказать, ненароком, вторгалось в письменный язык, а между тем подвергалось, незаметно для письма и, следовательно, неуловимо для истории, вековым изменениям, сообразно с обстоятельствами, действовавшими на судьбу народа. Не прежде, как наступила всеобщая потребность в образованном мире приблизиться к живому народному образу выражения, и оно вступило в область письменности. Вот, в главных чертах, история языка нашей Южной Руси. О греческой азбуке, замененной кирилловскими буквами, мы знать не знаем и ведать не ведаем. Что касается до относительной близости к польскому и великорусскому, то славяно-церковный и народный языки ближе к последнему, чем к первому. Сходство народного языка нашего с польским выражается некоторыми слогами и оборотами: из них, одни, быть может, действительно заимствованы из польского, по взаимодействию народов, соединенных некогда одной политической связью; другие же, хотя сходные с польскими, в то же время встречаются в разных местах Русской Земли, не подвергавшихся польскому влиянию и особенно в северной Руси, древней Новгородской земле, где, вместе со сходством выговора, служат с одной стороны свидетельством о древнем ближайшем этнографическом родстве между собою южной Руси и славянских поселенцев на севере, образовавших республику Великого Новгорода, а с другой доказывают, что в южнорусском языке многое, что с первого взгляда можно почесть следствием влияния польского, в самом деле есть собственное древнее достояние. Нет ни малейшего основания считать южнорусский язык наречием польского уже потому, что первый не терпит признаков, составляющих наглядное отличие польского говора от русских наречий вообще, как наприм. носовых звуков, стечения согласных, смягчения шипящими и свистящими и т. п.
Имеет ли южнорусская национальность особность и определительный характер в истории, мы предоставляем судить каждому, кто сколько-нибудь знает нашу историю. Положение автора, будто прошедшее южнорусского народа, его стремления и предания склоняют его на сторону Польши и отвращают от элемента великорусского, иначе называемого московским, не выдерживает критики и противоречит всему историческому ходу прошедшей жизни. Часть южнорусского народа в конце XIV ст. была покорена оружием Польши, а не добровольно с ней соединилась. Другая, в соединении с в. кн. литовским составляла государство русское, как по характеру, так и по массе народонаселения, и хотя в XV веке и в первой половине XVI, на польский престол выбирались великие князья литовские, но это отнюдь не давало русско-литовскому государству вид присоединения к Польше. Действительное соединение совершилось уже в 1569 г. на Люблинском сейме. С русской стороны действующим классом народа, решившим судьбу своего края, было одно дворянство. Уже в XV в. князья литовские, будучи королями польскими, расположили высший класс дружелюбно к польскому порядку, раздавая ему выгодные привилегии, которыми прежде пользовался высший класс в Польше. Когда наконец дошло дело до решительного акта, по которому западнорусский край должен был составить навсегда с Польшею одно политическое тело, в дворянстве пробудились национальные опасения. Они были заглушены не иначе как с уверенностью русских в продолжении своего особенного политического существования. Но в то же время, когда вел. княжество литовское соединялось с. Польшею на федеративных началах связи двух самобытных государств, Южная Русь присоединена к Польше как провинция. В этом деле со стороны Южной Руси участвовало .одно дворянство, да и то не все: и в дворянском сословии отзывались противодействие и ропот. Народ осужден был на совершенное безмолвие. Его участь решили на вечные времена, не спросившись у него, потому что государственные понятия не признавали за ним права сказать свое мнение. Скоро, однако, народ заявил свой голос и протест: безграмотный, неученый, он заявил его не на бумаге, а на деле. Около двадцати лет перед началом XVII в. уже встречаются в польских конституциях известия о замечательном появлении вооруженных шаек из простонародья, нападавших на шляхетские дворы и замки. Вражда народа к дворянству и вместе с тем к Польше разрасталась, и ее проявления девались шире и грознее по мере того, как это дворянство, без спроса у народа отдавшее Южную Русь Польше, стало принимать в себя польские элементы и терять народность своих предков. Церковная уния и покушения католичества на свободу древней отеческой веры еще более раздражили народ и даровали его противодействию священное знамя религии. Корпорация казаков стала зерном народной оппозиции. Эта корпорация стремилась расшириться и захватить в себе народные силы. Польское правительство старалось удержать ее в тесных пределах немногочисленной пограничной стражи. Мятежи следовали за' мятежами. Косинский, Наливайко, Жмайло, Павлюк, Остранин — оканчивали свои попытки неудачно, но несмотря на то, дело шло прогрессивно; с каждым новым мятежом казацким участие народа становилось шире и знаменательнее; казалось, самые несчастия возбуждали и поддерживали народные силы, — и когда народное негодование созрело, весь народ громадным пластом поднялся на всем протяжении соединенного с Польшею русского края. Это было выразительное заявление народной воли по вопросу о Люблинской Унии, когда народ не спрашивали и где не думали не гадали, что он на нее ответит через 80 лет. Окончательною функциею этого народного отзыва было соединение с Великороссиею. В то время это было событие всенародное, дело массы; Хмельницкий угадал ее побуждения. Доказательством может служить то обстоятельство, что, после Хмельницкого, когда передовые люди, путаясь в политических комбинациях над неясным и неопределенным положением своего отечества, задумали было соединяться с Польшею на федеративных началах особности Южной Руси, масса не пошла за ними, покарала их и заявила себя в пользу московского государя. Неумение московской политики утратило то, что само собою ей отдавалось в руки: западная часть Южноя Руси по Днепру была уступлена Польше. Народ энергично противодействовал насильственному андрусовскому договору и после тяжелой, но безуспешной борьбы, Южная Русь досталась^ снова Польше, но не иначе как почти безлюдною. Остатки прежнего населения со временем разрослись, страна обезлюднела, дедовские воспоминания передавались от родителей к детям, тлели, как искры под пеплом в сердце народа, всегда готовые вспыхнуть прежним пожаром, когда случай представится. И этот случай пришел: Колиивщина напомнила полякам, что в южнорусском народе, по-видимому порабощенном, забитом, безропотно покорном своей участи — еще может проявиться прежняя саможизненность. По присоединении к России, совершившемся в конце XVIII в., южнорусский народ остался надолго под властию польских помещиков, и, правду надобно сказать, только силе русског правительства эти польские паны должны быть благодарны безмятежное сохранение своей власти над древнерусскими землями и порабощенными русскими земледельцами: без этого движение колиивщины отразилось бы последующим рядом событий в привычном духе. Только событие 19 февраля 1861 года, освободившее южнорусских крестьян от произвола панов, подает прочную надежду на окончательную сдачу в архив трехвекового дела о заявлении народной воли по вопросу о соединении Руси с Польшею. От благоразумия поляков будет зависеть на будущее время прекратить всякую возможность перейти этому делу истории опять в современность.
По нашему общему убеждению, международные споры с поляками, в настоящее время, должны; прекратиться и не возобновляться никогда. Ни бракосочетание Ягейлы, ни Городлянский сейм, ни Люблинский с его политическою унией, ни Брестская церковная уния, ни дэулинские, андрусовские, московские догворы и никакие исторические события, служащие польским патриотам доводами прав Польши на Юго-Западную Русь, настоящий век не имеют значения. Обо всем этом можно писать исторические книги, ученые диссертации, читать лекции, — мне roe из этого может пригодиться для картины, драмы, повести оперы... но все это ровно никуда не годится для практического установления международных наших отношений. На старые договоры и межевые записи уже и потому нельзя опираться, что последующие договоры и размежевки уничтожили действительность первых: последующие так же точно опирались на сил} как прежние в свое время. Современные понятия о народных правах не допустят называть Люблинскую унию добровольным соединением двух братских народов: она в сущности не была тем, чем выставить ее хотят польские патриоты. То было дело одного сословия, а не целого народа. Народная масса не была тогда спрошена и заявила впоследствии свое несогласие рядом отзывов, которые ревнитель последнего соединения постарался пройти скромным молчанием, по ясной причине: эти отзывы не слишком приятны его патриотическому сердцу и вовсе не говорят в пользу его патриотических целей. Пора, братья поляки, пора оставить ваши старые погудки, пора сознать полное, совершенное отсутствие в настоящее время всяких прав польской народности на наш южнорусский край; пора обращаться с нами, как с народом равным себе, уважать наше стремление к самостоятельному и независимому развитию наших народных сил, а не считать нас массою, которая не имеет, по выражению автора истины о русском духе, ни особенности, ни определительного характера, только для того и годною, чтоб служить сырым материалом для польской национальности; — пора искать с нами не прежней — истлевшей от древности, внешней — но той внутренней, духовной, нравственной — на справедливости основанной — связи, которая одна может быть залогом взаимных стремлений ко всем благам образованности и к успехам на пути умственного и вещественного благосостояния. Если, вместо обманчивых и извилистых тропиков, поляки изберут этот прямой путь отношений к нашему народу, то из того возникнут благие плоды как для нас, так и для них. В тот путь, по которому хотят вести свой народ гг. сочинители, строящие карточные домики в Revue Contemporaine, — это путь погибельный. Мы вполне сознаем это. Дай Бог, чтобы и поляки сознали тоже.
Варяги, Русь

Спекуляции националистов вокруг Валуевского циркуляра

На фоне споров вокруг "мовного питання" и в предверии выборов националистические движения Украины стали спекулировать на теме Валуевского циркуляра и даже пытаться использовать эту тему в предвыборной агитации. Валуевский циркуляр пытаются представить, как официальный документ царского правительства, который объявляет о том, что украинского языка не существует и на этом основании запрещает издание книг на этом языке. На самом деле, никаких постановлений царского правительства, которые бы объявляли украинский язык несуществующим, никогда не было. Ни царь Александр II, ни царское правительство не издавали никаких документов, которые бы объявляли украинский язык несуществующим. И сам министр внутренних дел Петр Валуев частным образом не высказывался о том, что  украинский язык не существует.  Фаза "никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может", вокруг которой спекулируют националисты вырвана из следующего контекста Валуевского циркуляра. "самый вопрос о пользе и возможности употребления в школах этого наречия не только не решен, но даже возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может, и что наречие их, употребляемое простонародием, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык так же понятен для малороссов как и для великороссиян, и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссами и в особенности поляками, так называемый, украинский язык. Лиц того кружка, который усиливается доказать противное, большинство самих малороссов упрекает в сепаратистских замыслах, враждебных к России и гибельных для Малороссии". Полный текст циркуляра я выложил на сайте http://history-of-ukr.livejournal.com/2106.html
Как видно из контекста, Валуев не дает никакой официальной позиции царского правительства относительно украинского языка и даже не высказывает это как свое собственное мнение. Он сообщает только о жалобах самих украинцев, которые к нему поступали. Письма эти кстати тоже сохранились. Никакого широкого противодействия или осуждения в украинском обществе этот циркуляр не вызвал. Известный украинофил М. Драгоманов писал по поводу циркуляра: "Тількож треба сказати, що рішучоі опозиціі, навіть осуду уряд не визвав серед загалу інтелігенціі на Украйіні."
Валуевский циркуляр также не предусматривал полный запрет изданий на украинском языке и рассматривался как временная мера. Запрет относился только к выпуску религиозной, научно-популярной литературы и учебников, но не распространялся на художественную литературу. Никакого полного "запрета языка", о котором рассказывают националисты, не было. В 1867 г., вышло 4-е издание "Кобзаря" под названием "Чигиринский торбанист-певец". В том же 1867 году Кожанчиков издал сочинения Шевченко в двух томах. В 1869 г. вышло 6-е издание «Кобзаря». 7-е издание «Кобзаря» появилось в Петербурге в 1884 г. После этого до 1903 г. «Кобзарь» выдержал еще не менее семи изданий, причем одно из них имело тираж 60 тыс. экземпляров.
Валуевский циркуляр был издан 18 июля 1863 года, и это было связано с тем, что в 1863 году в Польше вспыхнуло восстание. Поляки пытались возбудить сепаратистские движения и на Украине. Известна их прямая поддержка украинофильства и хлопоманства на Украине. Многие вожди так называемого украинофильства были на самом деле поляками, как например, Антонович. Это и вызвало беспокойство царского правительства. Костомаров, который горячо протестовал против издания этого циркуляра, после встречи с Валуевым с пониманием отнесся к этим мерам.  Смысл поддержки поляками украинофильства лучше всего выразил один из руководителей польского восстания 1863 г. генерал Людвик Мерославский:
«Бросим горящие факелы и бомбы за Днепр и Дон в самое сердце Руси; разбудим ненависть и споры среди русского народа. Русские сами будут рвать себя своими же когтями, а мы тем временем будем расти и крепнуть».

Таким образом, спекуляции националистов ничего общего с историей не имеют и призваны лишь к тому, что бы разжигать межнациональную ненависть, при поддержке Запада, как это и предлагал делать польский генерал 150 лет назад.

Варяги, Русь

Валуевский циркуляр


18 июля 1863 года

Отношение министра внутренних дел к министру народного просвещения от 18 июля, сделанное по Высочайшему повелению.

"Давно уже идут споры в нашей печати о возможности существования самостоятельной малороссийской литературы. Поводом к этим спорам служили произведения некоторых писателей, отличавшихся более или менее замечательным талантом или своею оригинальностью. В последнее время вопрос о малороссийской литературе получил иной характер, вследствие обстоятельств чисто политических, не имеющих никакого отношения к интересам собственно литературным. Прежние произведения на малороссийском языке имели в виду лишь образованные классы Южной России, ныне же приверженцы малороссийской народности обратили свои виды на массу непросвещенную, и те из них, которые стремятся к осуществлению своих политических замыслов, принялись, под предлогом распространения грамотности и просвещения, за издание книг для первоначального чтения, букварей, грамматик, географий и т.п. В числе подобных деятелей находилось множество лиц, о преступных действиях которых производилось следственное дело в особой комиссии.

В С.-Петербурге даже собираются пожертвования для издания дешевых книг на южно-русском наречии. Многие из этих книг поступили уже на рассмотрение в С.-Петербургский цензурный комитет. Не малое число таких же книг представляется и в киевский цензурный комитет. Сей последний в особенности затрудняется пропуском упомянутых изданий, имея в виду следующие обстоятельства: обучение во всех без изъятия училищах производится на общерусском языке и употребление в училищах малороссийского языка нигде не допущено; самый вопрос о пользе и возможности употребления в школах этого наречия не только не решен, но даже возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может, и что наречие их, употребляемое простонародием, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык так же понятен для малороссов как и для великороссиян, и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссами и в особенности поляками, так называемый, украинский язык. Лиц того кружка, который усиливается доказать противное, большинство самих малороссов упрекает в сепаратистских замыслах, враждебных к России и гибельных для Малороссии.

Явление это тем более прискорбно и заслуживает внимания, что оно совпадает с политическими замыслами поляков, и едва ли не им обязано своим происхождением, судя по рукописям, поступившим в цензуру, и по тому, что большая часть малороссийских сочинений действительно поступает от поляков. Наконец, и киевский генерал-губернатор находит опасным и вредным выпуск в свет рассматриваемого ныне духовною цензурою перевода на малороссийский язык Нового Завета.

Принимая во внимание, с одной стороны, настоящее тревожное положение общества, волнуемого политическими событиями, а с другой стороны имея в виду, что вопрос об обучении грамотности на местных наречиях не получил еще окончательного разрешения в законодательном порядке, министр внутренних дел признал необходимым, впредь до соглашения с министром народного просвещения, обер-прокурором св.синода и шефом жандармов относительно печатания книг на малороссийском языке, сделать по цензурному ведомству распоряжение, чтобы к печати дозволялись только такие произведения на этом языке, которые принадлежат к области изящной литературы; пропуском же книг на малороссийском языке как духовного содержания, так учебных и вообще назначаемых для первоначального чтения народа, приостановиться. О распоряжении этом было повергаемо на Высочайшее Государя Императора воззрение и Его Величеству благоугодно было удостоить оное монаршего одобрения."

Варяги, Русь

Воссоединение Украины с Россией (продолжение)

Но вопрос о вольностях и правах собственности по-прежнему беспокоил казацкую старшину. 14 января 1654 г. писарь И.Выговский, а также войсковой судья с группой полковников снова заявились к царским послам «и говорили: не изволили де вы присягать за великого государя нашего, его царское величество, и вы де дайте нам писмо за своими руками, чтоб волностям их и правом и маетностям быть по-прежнему, для того, чтоб всякому полковнику было что показать, приехав в свой полк». В ответ послы напомнили им: «А говорили вы о том, что хотели послать бить челом к великому государю нашему, к его царскому величеству, и ныне надобно вам делать так, чтоб Божие и государево дело во всем совершить по его государскому указу».

Опровержением теорий о том, что якобы казаки, гетман и старшина под присягой не понимали переход в подданство царя, и что это якобы потом коварная Москва извратила суть Переяславской Рады, является очень примечательный факт из официальных документов того времени. До включения Малой Руси в состав России царь официально именовался в переписке великим князем всея Русии или Великой Руси. В том же Статейном списке Бутурлин обращаясь к царю все время его так именует. Так же точно его именует и Богдан Хмельницкий в своих письмах до 1654 года. Но уже в феврале 1654 года, посылая мартовские статьи царю он пишет: «великий государю царю и великий княже Алексею Михайловичю всеа Великия и Малыя Русии…» Таким образом, не только сам царь официально стал так именоваться, но и Богдан Хмельницкий признает, что он теперь великий князь, т.е. глава, Великой и Малой Русии.  Подтверждением тому, что Богдан Хмельницкий переходил в подданство царя московского является отправка вместе с посольством Бутурлина новых символов власти для гетьмана Богдана Хмельницкого. Когда посольство уже выехало, в селе Кричино их настигла грамота царя с толмачом Артемием Карповым, в которой было сказано: «как гетмана Богдана Хмельницкого к вере приведут, и ему государево жалование дати булаву, да знамя, да фазею, да шапку горлатную»  (Статейный список//Воссоединение Украины с Россией/ Документы и материалы, т.3, стр.426)). Очевидно, что новые символы власти, такие как булава и знамя, должны были символизировать, что теперь Богдан Хмельницкий получает власть и осуществляет управление от имени царя московского.

Кроме того, ни у Богдана Хмельницкого, ни у его старшины не было украинского самосознания. Не было еще сформировано и национальное самосознание широких масс населения. Не было и планов по созданию независимого государства «Украина». Об этом свидетельствует само выступление Богдана Хмельницкого на Переяславской Раде, где вопрос о независимости, как один из вариантов даже не предлагался. Предлагалось только подданство одному из четырех царей. Они не называли народ украинским и себя так не называли. Сам термин «украина» тогда означал просто «окраина» и как обозначение конкретной страны не использовался. Богдан же называл украинские земли «Малой Русью», а население называл «русским», о чем свидетельствуют его письма. Так в мартовских статьях посланных к Алексею Михайловичу он пишет: «…мы Богдан Хмельницкий, гетьман Войска Запорожского, и все Войско Запорожское и весь мир христианский российский до лица земли челом бьем…»   (Документы Богдана Хмельницкого, стр. 323). И веру свою он называет : «православной росийскою» (Документы Богдана Хмельницкого, стр. 286). В том же письме он пишет: «…також части сие Малые Руси нашия» (Документы Богдана Хмельницкого, стр. 286). В письме к Алексею Михайловичу от 9(19)августа 1653 года он пишет: «Король польский со всею силою лятцкою идет на нас, погубити хотя веру православную, церквы святые, народ православной христианский из Малые всея Росии». (Документы Богдана Хмельницкого, стр. 298). Из Статейного списка, (который я приводил) видно, что 7 января в своей речи перед Бутурлиным, он также использует термин Малая Русь. Этот термин очень часто встречается в документах того времени. В Статейном списке о посольстве Бутурлина, где речь идет о приведение к присяге не только запорожского войска, но и остального населения, читаем: «как они, аже даст Бог, гетмана и Войско Запорожское к вере приводити учнут и в городы пошлют, и им велено в записях, которые к ним присланы, про Киев, и про Чернигов, и про всю Малую Русь приписати против того, как в государеве грамоте написано.» (Воссоединение Украины с Россией/ Документы и материалы, т.3, стр.442-443) Встретивший в Переяславле боярина Бутурлина с посольством протопоп Григорий обращается к ним с речью, в которой есть такие слова: «…еже совокупитися во едино Малой и Великой Росии и быти под единого великодержавного благочестивого царя восточного крепкою рукою. Еже мы отверстыми сердцы восприемше, желаем усердно, да не точию сию Господь Бог наш соединит Малую Росию, но и всего мира царства да покорит под его царского пресветлого величества непреборимую руку». (Воссоединение Украины с Россией/ Документы и материалы, т.3, стр.454-455) Из этих слов, во-первых, следует, что не только в России называли тогда Украину Малой Русью или Малой Росией, но и на Украине ее называли Малой Росией. А во-вторых, представитель духовенства в Переяславле также понимал происходящее, как объединение Великой и Малой Росии и переход населения последней в подданство российского царя.

В конце февраля 1654 года Богдан Хмельницкий отправляет в Москву перечень статей, по которым он хотел получить от царя подтверждение. Они вошли в историю под названием мартовских статей (березневі статті). Здесь в обман вводит само название этого документа, которое используется в литературе. Неподготовленный читатель может подумать, что это статьи какого-то договора. Националисты рассматривают этот документ как доказательства некой «независимой» дипломатии Украины. Спекуляции на эту тему огромны. Так, например, пытается представить дело известный историк Сергийчук В.: «По суті справи, це був документ, яким обидві сторони взяли на себе відповідні забов’язання…У ньому, як видно, Україні гарантувалася певна державна самостійність, як зовнішня, так і внутрішня. Інша справа, що Богдан Хмельницький і старшина розуміли зміст цих статей як військовий союз, а російський цар обертав їх у «пожалування»» (Сергийчук В. , Іменем війська запорозького, стр. 217). Тут вам и «зовнішня» и «внутрішня самостійність», и «військовий союз», и извращение коварным московським царем договореностей. Короче, «полный фарш» – можно бежать за западным грантом. Совсем недавно 22 июня в день отправки грамоты Алексеем Михайловичем о решении присоединить Украину к России, на национальном телевидении Украины был показан «патриотический» документальный фильм, посвященный этим событиям и торжественно напыщенным голосом Богдан Ступка повторял те же концепции националистов, старательно обходя молчанием сам текст этих статей. Я не думаю, что Богдан Ступка не читал мартовских статей, поэтому для меня странно, что такой заслуженный артист занимается откровенным обманом. Как правило, проходимцы от истории пользуются тем, что подавляющее большинство людей в Украине никогда этот документ не читали. Поэтому я решил специально выложить полностью текст этих мартовских статей, чтобы каждый мог убедиться, о чем там идет речь.

http://history-of-ukr.livejournal.com/1029.html

На самом деле этот документ является прошением на имя главы государства, или как его называли тогда челобитная. О том, что никто не извращал смысл этого документа свидетельствуют приведенные выше цитаты, где и сами казаки заявляют, что пошлют прошение на имя царя и потом послы 14 января им напомнили об этом. Оригинал этого документа не сохранился, но сохранился перевод сделанный в Посольском приказе. И в самом заголовке указывается, что это Прошение (Прошение по пунктам Богдана Хмельницкого о подтверждении прежних их прав и вольностей, и о судах и о протчем).

В соответствии с тем, что это прошение, царь должен был рассмотреть эти статьи и наложить свою резолюцию, что он и сделал вместе с Боярской думой.

Сам перечень статей поданных на утверждение царю также весьма примечательный. Богдан Хмельницкий просит утвердить права и вольности Войска Запорожского(ст.1), шляхты(ст.3), духовных и мирских людей(ст.13), просит оставить некоторое самоуправление в судах(ст.3), городском самоуправлении(ст.3). При этом эти пожелания высказаны в самой общей форме. Отдельно оговаривается право избрания гетмана войском запорожским(ст.6) и сохранение за гетманом староства Чигиринского (ст.5). Также Богдан Хмельницкий оговаривает возможность сношений с иностранными государствами, но под контролем царского правительства (ст.14) и просит военной помощи в ст.19-20 и 22-23. До этого, еще до Переяславской Рады, он просил прислать гарнизон в Киев в размере 3000 человек, что и было исполнено. Наиболее же детально он расписывает пункты с просьбой назначить жалование для войска запорожского(ст.8-12 и ст.21). Размер войска он просит назначить 60 000 (ст.2). Очевидно, что если гетман считал себя равным по статусу царю московскому и претендовал на создание независимого государства, просить назначить жалование для войска у царя он не мог. Никто бы не стал платить жалование войску независимого государства и содержать его. Тем более, что поляки разрешали иметь ему только 20 000. Здесь же он хочет увеличить армию в три раза.  Также примечательна и статья 4. В ней Богдан Хмельницкий высказывает пожелание, чтобы назначаемые для сбора налогов в царскую казну чиновники назначались из местного населения. Другими словами, Богдан Хмельницкий признает, что с земель будут взыматься налоги в царскую казну, как и с любых других подвластных царю земель. Становится понятно из этих статей, почему Богдан Ступка в компании с творцами фильма старались обойти молчанием содержание этих статей, ограничиваясь только общими оценками, ссылками на «авторитеты» и демагогией. Само содержание статей уже опровергает всякие теории про союзный договор и равноправие договаривающихся сторон. На самом деле, Малая Русь входила в состав России, население становилось подданными российского царя, приносило присягу на верность царю вместе с войском запорожским, на ее территорию  вступали войска, присылались чиновники для переписи населения и определения налогов. Войско запорожское получало новые знамена, гетман новую булаву, присылалась новая печать для гетмана(«Да с теми ж посланники вашими послали к тебе, гетману, и в Войско Запорожское нашу государскую печать с нашим государским имянованьем, потому что прежняя войсковая печать – с королевским именованьем, и ныне тою прежнею печатью печатать не годитца». (Воссоединение Украины с Россией/ Документы и материалы, т.3, стр.567)).  Сам царь официально включил в свой титул, что он князь Малой Русии или Руси. Получается, что националисты нас пытаются уверить, что, в действительности, и царь, и казаки ломали комедию, изображали церемонии подачи прошений, приносили присяги, признавали титулы царя, пускали чиновников для описи населения, прекрасно понимая, что, на самом деле, перехода в подданство никакого нет, а потом, вдруг, коварный царь передумал, и решил действительно включить в состав России «независимую»  Украину, чем обидел жаждавших независимости казаков. Решение царя было сообщено послам 19 марта. Большинство статей было одобрено и получило положительные резолюции типа: «Государь указал и бояре приговорили: быть по их челобитью», но в ряде случаев резолюции сопровождались определенными оговорками. 21 марта послы гетмана направили боярам новое прошение, состоящую из 11 статей. Боярская дума снова их рассмотрела и наложила резолюции, которые и были отправлены Богдану Хмельницкому. Полный текст этого документа я тоже выложил:

http://history-of-ukr.livejournal.com/1382.html

Некоторые пункты мартовских статей подтверждались отдельными жалованными грамотами, поэтому эти статьи не входили в перечень статей от 21 марта, утвержденных царем и Боярской думой и переданных с послами Б. Хмельницкому. В жалованной грамоте Войску Запорожскому, говорилось:  «...И мы великий государь, наше царское величество, подданного нашего Богдана Хмелницкого, гетмана войска запорожского и все наше царского величества войско запорожское пожаловали, велели им быти под нашею царского величества высокою рукою, по прежним их правам и привилиям, каковы им даны от королей полских и великих князей литовских, и тех их прав и волностей нарушивати ничем не велели, и судитись им велели от своих старших по своим прежним правам (а наши царского величества бояря и воеводы в те их войсковые суды вступати не будут). А число Войска Запорожского указали есмя, по их же челобитью, учинить спискового 60 000, и всегда полное. А буде судом божиим смерть случитца гетману, и мы, великий государь, поволили Войску Запорожскому обирати гетмана по прежним их обычаем самим меж себя». ( Воссоединение Украины с Россией/ Документы и материалы, т.3, стр.568). В жалованной грамоте лично гетману Б.Хмельницкому, подтверждалась его просьба закрепить за ним «староство чигиринское». «...и били челом нам великому государю, нашему царскому величеству, он гетман Богдан Хмелницкий: что наперед сего от королей полских дано было войска запорожского на гетманскую булаву староство чигиринское со всеми к нему приналежностями, [...]. И мы великий государь, наше царское величество, Богдана Хмельницкого, гетмана Войска Запорожского пожаловали, староству чигиринскому со всеми приналежностями велели быти войска запорожского при гетманской булаве по прежним правам и привилиям непорушимо». ( Воссоединение Украины с Россией/ Документы и материалы, т.3, стр.570).  Было бы странно думать, что глава независимого государства, просит подтвердить у главы другого государства права на то, чем он и так владел. Царь подтвердил Богдану Хмельницкому, что «прежними своими вотчинами, Суботовым и Новоселками владеть по прежнему, как за ним было наперед сего и по сей нашей государской жаловалной грамоте, свободно». А также Алексей Михайлович пожаловал дополнительно гетману и его потомкам во владение город Гадяч.

В Жалованной грамоте малороссийской шляхте также подтверждались их права и вольности, которыми они владели при королях польских: «Божиею милостию, мы великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа Великия и Малыя Росии самодержец, пожаловали есмя нашие царского величества отчины Малые Росии жителей, людей стану шляхетцкого: [...] поволити шляхте благочестивой християнской веры, которые в Малой Росии обретаютца и веру нам великому государю на подданство учинили, быти при своих шляхетцких волностях и правах и привилиях».  Также малороссийскому духовенству был выдан ряд царских жалованных грамот. Непосредственно к царю обращались с просьбами о подтверждении своих прав на прежние имения, а также о пожаловании новых, и просто отдельные лица. Посланцы гетмана — войсковой судья Самойло Богданович и полковник Павел Тетеря, имея возможность лично обратиться к царю, поспешили решить свои имущественные вопросы и обратились с просьбами о выдаче жалованных грамот: «мне судье на местечко Имглеев Старый, с подданными, в нем будучими и со всеми землями, издавна до Имглеева належачими, а мне полковнику на местечко Смелую, також с подданными...». Очевидно, что если бы казаки рассматривали Переяславскую Раду, как союзный договор, то с прошениями о предоставлении им городов они должны были бы обращаться к Богдану Хмельницкому, а не к царю. Если бы речь шла о временном союзном договоре, то не нужно было бы и Богдану Хмельницкому посылать прошение на имя царя, с просьбой подтвердить их права, которые и так им принадлежали. Но так как Богдан Хмельницкий, старшина, шляхта и другие сословия получали прежде свои имения и вольности по жалованию короля польского, то теперь, становясь подданными царя, они просили подтверждения всех тех прав и владений, которыми они обладали в польском государстве.

Такой же абсурдностью обладают теории о том, что перейдя в подданство к российскому царю, казаки и население Украины сразу почувствовали страшный гнет самодержавия. Как свидетельствуют документы, большинство статей встретило одобрение в Москве, с небольшими оговорками. Все права и привилегии сословные, а также права собственности были подтверждены. Подтверждались вольности, внутренне самоуправление и даже определенные внешние сношения. Налоги устанавливались практически такие же, какими они были и при польской власти. Кроме того, в начальный период налоги хотя и собирались, но до Москвы не доезжали, так как по старинной нашей традиции разворовывались просто по пути, оседая в карманах казацкой старшины. Фактически для населения мало что изменилось. Шляхта сохранила свои права и собственность, крепостные как платили налоги и отрабатывали барщину, так и продолжали это делать. Мещане, духовные и торговые люди также сохраняли свой социальный статус и положение, которым они обладали и прежде. Поэтому почувствовать «гнет самодержавия» население просто не могло. 

Пожалования царя касались только сословных привилегий. Никаких грамот, учреждающих автономию или независимое княжество под протекторатом российского царя, Алексей Михайлович не выдавал. Он не создавал никаких новых институтов власти на территории Малой Руси. Богдан Хмельницкий оставался по-прежнему гетманом Войска Запорожского. Хотя фактически на тот момент он осуществлял  автономное управление всей территорией Малой Руси, это не означает, что в Москве его рассматривали как главу некоего независимого государства и равного по статусу царю российскому. Поэтому обвинения в адрес Алексея Михайловича абсолютно беспочвенны.

В первуй половине января 1654 года был составлен список официальных представителей московского царя, которые должны были отправиться в различные города Малой Руси, чтобы принять присягу. Представители должны были отправиться в каждый полк и города, которые за этим полком числились. Он показывает, что на верность царю присягала не какая-то небольшая численность казаков в Переяславле, а огромная масса населения по всей Малой Руси. Присягу принимали от Винницы до Чернигова и Конотопа. (Воссоединение Украины с Россией/ Документы и материалы, т.3, стр.517)  Причем никаких рецидивов, сопротивления или возмущения не наблюдалось. Сохранился также и сводный список приведенных к присяге. Только в Переяславле, Киеве, Чернигове и Нежине «к вере» приведены были 127338 человек. И далее следует большой список остальных населенных пунктов на 10 страниц с численностью приносивших присягу (Воссоединение Украины с Россией/ Документы и материалы, т.3, стр.534-544).  После принесения присяги населением Малороссии, Алексей Михайлович отправляет специальные грамоты в соседние государства с объявлением включения Украины в состав России. Так 7 февраля 1654 года, он отправляет молдавскому воеводе Стефану грамоту, в которой пишет: «И мы, великий государь наше царское величество, тебе, Стефану воеводе и владетелю Молдавской земли, объявляем, что в нынешнем во 162-м году(7162/1654) от гонения православные христианские веры и от насилования учинилися под нашею царского величиства высокою рукою в вечном подданстве Богдан Хмельнитцкий, гетман Войска Запорожского, и все Войско Запорожское з городами и з землями, которые в Малой Росии належат к княжеству Киевскому и Черниговскому, и вся Малая Русь» (Воссоединение Украины с Россией/ Документы и материалы, т.3, стр.545).   

Таким образом, на основании имеющихся документов, даже с точки зрения современного права присоединение Украины к России было совершенно законным актом. Гетман, Войско Запорожское и все подвластное гетману население приносили присягу и становились подданными российского царя на вечные времена на добровольной основе, и это однозначно понимали как в Москве, так и на Украине. Включаемые в состав России новые земли получали только определенное самоуправление, а не статус автономии или полузависимого княжества. Русский царь занимал место, которое до этого занимал король польский по отношению к населению Украины. При этом с переходом в подданство к российскому царю сохранялись все прежние сословные права и привилегии населения, расширялись вольности реестрового казачества и прекращались притеснения православной церкви. Нет никаких документов, которые бы показывали стремление Богдана Хмельницкого и казацкой старшины к образованию независимого государства. Нет даже признаков некоего украинского самосознания у казацкой верхушки. Не подписывалось и никаких договоров между царем московским и гетманом Богданом Хмельницким. Соответственно нет и оснований для обвинения Москвы в нарушении договоренностей, предательстве или измене союзным обязательствам, которые можно было бы трактовать как захват борющейся за независимость Украины.